Добро пожаловать!


А теперь идите отсюда, мы закрыты

Вверх страницы

Вниз страницы

Seven Kingdoms

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Seven Kingdoms » Восьмое королевство » Unbowed, Unbent, Unbroken and Zombie


Unbowed, Unbent, Unbroken and Zombie

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://www.space.ca/wp-content/uploads/2016/02/STRONG.gif
что-то будет

0

2

Огни лагеря затерянного среди скал и утёсов Красных гор остались у неё за спиной. Отходить от них было опасно, но принцессу не оставляло чувство, что вот ещё несколько шагов, и она заметит в густой, как дёготь, темноте движение, услышит всхрапывание лошади, хоть что-то, что успокоит её неровно бьющееся сердце. Минуло уже четыре ночи, как Тиена покинула стены замка с небольшим разведывательным отрядом. И уже две ночи, как они нашли их лагерь с наскоро затоптанными кострами. Завтра с рассветом придётся решить – или они выдвигаются дальше и рискуют встретиться с бродящей неподалёку армией мертвецов, или возвращаются обратно в Башню Радости. Если бы у Тиены получилось добраться до Костяного Пути и Айронвудов, она бы уже прислала ворона.
Принцесса Арианна Мартелл перекинула копьё из одной руки в другую и воткнула его в холодный песок. Первая из правительниц Дорна после королевы Нимерии принцесса владела оружием ничуть не хуже прославленных южных воинов. Она была рождена через два года после наступления Серой Осени, за десять до падения Стены, а когда пришли её пятнадцатые именины на Семь королевств опустилась Вечная Зима. Снег выпал даже далеко на юге, и бронзовые от загара дорнийцы задирали головы к небесам, больше не находя на нём безжалостного солнца и слизывая с губ колючие снежинки. Сейчас принцессе было двадцать три, и копьё бывало у её руках куда чаще вышивания.
Первыми пали северные королевства. Расположенные далеко друг от друга замки по отдельности не могли организовать оборону, разделённые непроходимыми снегами они сдавались один за другим. Стоило одному мертвяку проникнуть внутрь, как зараза распространялась со скоростью пожара. Дольше всех держалась столица, пока отравленные воды Черноводной не сгубили тех, кто ещё мог давать отпор полчищам иных. Кто не умер от жажды, пополнил их армию.
В Дорн первые мертвяки пришли обряженными в цветастые одежды жителей Простора. Расшитые розами одежды, глаза горящие голубым огнём, покрытая ровной ледяной коркой кожа. Хруст, с которым она проломилась под наконечником её копья, стоял в ушах принцессы до сих пор. Принимающий всех бегущих северян Дорн стал последним оплотом людей во всех Семи королевствах. Непроходимые Красные горы не раз и не два спасали её королевство. И сейчас от обороны единственных двух переправ зависела судьба всех, кто прятался в ставших холодными песках. Её брат Квентин, принц Оберин, а теперь, возможно, и Тиена – её семья кровью отстаивала каждую лигу родных земель.
В темноте хрустнула сухая ветка, и копьё перекочевало в руки Арианны. Света факела хватало, чтобы осветить только небольшое возвышение, на котором она стояла. Но этот свет губительно сказывался на возможности видеть. Прямо сейчас за её спиной может стоять мертвяк. Принцесса столкнула металлическую подставку в ущелье, следя за тем, как трепещущее пламя выхватывает из темноты бурые глыбы камня, припорошенные песком. Остриё копья смотрело в землю за её спиной, готовое в любой момент рвануться вперёд, не чтобы угрожать, а чтобы жалить и убивать. Длинные полы импровизированной юбки всколыхнул ветер. Внизу не было ничего и никого. Тиена, где же ты?
Перед тем, как отправиться защищать Королевскую Гавань, дядя оставил своим дочерям и ей с таким трудом восстановленный рецепт дикого огня, но только у Тиены хватало аккуратности, чтобы точно следовать всем инструкциям, и не повторить судьбу горе-магов замка Блэкмонт, которые отправили к богам не только орду иных, но и всех, кто спрятался за его стенами. Огромные столпы зелёного огня было видно даже с их позиции, и долго ещё с небес вместе с всё ещё непривычным снегом падал солёный пепел. Что-то снова хрустнуло в темноте, выдёргивая Арианну из мыслей.
- Кто здесь? – взгляд скользил по тёмным очертаниям камней. Дыхание участилось, ритмично поднимая отделанный змеиной кожей доспех, делая саму принцессу похожей на готовую напасть змею.

+3

3

Когда не остаётся надежды, приходит пора возвращаться домой. Прошло более двух лет с тех пор, как отряд из тринадцати умелых рыцарей отправился в Простор и окрестности Королевской Гавани на поиски мифических лагерей выживших, о которых ходили слухи среди беженцев. Во всех углах шептались о том, что в одной из крепостей целый и невредимый король Томмен, принц Оберин или Оленна Тирелл организовали убежище для всех, кто ещё остался жив, и укреплённые стены дают приют тем, кто в нём нуждается, а белые плащи с самыми искусными воинами семи королевств с обсидиановыми клинками защищают один из последних островов цивилизации.
Идеей найти эту почти идеализированную крепость загорелся сир Риэн Аллирион, которого не могли переубедить ни здравые рассуждения его строгой, поистине мастерски владеющей оружием матери, ни просьбы его жены и детей. Ходили слухи, что дабы вразумить своего непокорного сына, леди Делонна вызвала его на поединок, и каждый из тех, кто был тому свидетелем, мог поклясться, что не видел такого умелого обращения с копьём даже среди опытных мужчин. После этого сир Риэн, не отступая от своих идеалов, покинул Дар Богов, и среди воинственных мужчин с горячим сердцем нашёл себе верных сторонников, готовых пройти с ним любые препятствия, чтобы наконец узнать правду.
Они потеряли своего командира ещё у Зыбкой, после чего принять его должность пришлось Сэнду, и с каждым сделанным шагом, с каждым днём похода, дававшимся всё труднее из-за бесконечной битвы в непроходимых снегах, они постепенно начинали осознавать невероятно чётко - на ледяном кладбище никого не осталось. Об этом красноречиво говорили развалины Гавани, павшей под диким огнём, и припорошенные снегом казавшиеся неприступными городские стены. Некогда шумную столицу теперь обволакивал приглушённый и печальный отсвет свинцового неба, превращая всё увиденное в достойный памяти могильный камень.

Деймон, попутно стараясь увидеть в непроглядной тьме ледяной свет незрячих глаз мертвецов или хотя бы факел, сосредоточенно прислушался. Ветер колыхал оголившиеся много лет назад кустарники и промёрзшие до основания горные травы. Ночь - лучшее время для мертвецов, поэтому риск увеличивался вдвое, втрое, вчетверо, если считаться с тем, что в целях безопасности они не зажигали огни. Они старались двигаться тихо, быстро и незаметно, но теперь из-за детей, что плелись в самом конце, приходилось постоянно останавливаться. В битве за замок они потеряли четверых товарищей, и чёрт знает скольких ещё до него.
Взамен умелых рыцарей пришли усталые, оголодавшие среди толстых каменных стен сироты, с трудом державшиеся на ногах. Деймон считал их обузой, уже будущими мертвяками, намереваясь прекратить страдания несколькими выстрелами из арбалета, но благородные рыцари, виня его в чёрствости, отказывались двигаться дальше без этих детей. А он им в ответ заклинал, что пусть их всех поберёт Неведомый, если что-то пойдёт не так. Меньше всего Деймон Сэнд жаждал смерти. Он молча подал знак, что можно двигаться дальше. Небольшой отряд, ещё на рассвете выдвинувшийся из Сипового Насеста, тронулся вперёд.
Привыкшие к темноте, они всё равно с трудом различали серые тени друг от друга. Но эту тень ни с чем не спутаешь - на возвышении, в нескольких шагах от него, в свете луны, среди безжизненных камней, припорошенных песком и инеем, виднелась человеческая фигура. Судя по тому, сколько они шли, где-то неподалёку должен был базироваться защитный гарнизон. Рисковать жизнью своих не хотелось, и Деймон приблизился так, чтобы не иметь возможности промахнуться и прицелился в неизвестного из арбалета.
- Повернись.

+3

4

Ну вот, так и знала, что эта бессмысленная ночная вылазка ничем хорошим закончиться не может.
Молодая  дорнийская правительница своенравна и не склонна слушать предостережений, если уж ей, снедаемой беспокойством за пропавшую Змейку, вздумалось бродить в темноте по пескам, то проще молча последовать за ней, чем пытаться отговорить. Бриенну и саму немало беспокоило слишком долгое отсутствие разведотряда, только рыскать в поисках вот так, наугад, дело бесполезное. Если они уцелели (на что по истечению 2 дней после оговоренного срока, по правде сказать,  мало  надежды), то придут к условленному месту, к Башне радости. А если нет, то они уже воюют на другой стороне и ночная встреча с ними радостной точно не станет.
Однако сегодня, по воле прихотливых богов, в ночной темноте им встретились живые. Мертвяки не разговаривают, а, почуяв живое человеческое тепло,  неотвратимо прут, полные тупой злобы и желания убивать. Их не пугает возможность получить рану, они не боятся боли, похоже они вообще не способны испытывать страх и осознавать собственное возможное исчезновение. А значит, им не известна и осторожность. Они не станут выжидать и прятаться. Даже изрубленные в щепки, они продолжают двигаться, и стремиться ухватить, удушить, выдавить из тебя жизнь. Тот, кого и принцесса, и она сама сначала услышали, а потом увидели, тупо переть на рожон не собирался. Остановился так, что ни копьем, ни мечом не достанешь, а вот он из своего арбалета не промахнется.
Скверно. И удивительно, что люди, оставшись в меньшинстве против потусторонних чудовищ, не лишились желания убивать друг друга.
Бриенна, стараясь не привлечь внимания, переступила, освобождая утонувшие в холодном песке сапоги. В отличие от легконогой Арианны Мартелл она так и не освоила эту хитрую науку – ходить по здешним песчаникам, не проваливаясь на каждом шагу по щиколотку. Перебралась ближе к арбалетчику, заходя сбоку, тихо вытягивая из ножен меч. И разглядела за его спиной еще несколько смутно проступающих человеческих силуэтов.
Сколько их? Не один, не два…около десятка? Или больше, но остальные залегли? Совсем скверно.
Лагерь совсем неподалеку, Ланнистер, она знала, не спит, и слух у него кошачий, по тревоге он моментально поднимет весь отряд. Но арбалетный болт долетит до принцессы раньше.
Ситуация была не веселая, но не безнадежная.  Хотели бы стрелять, выстрелили бы сразу, молча и без предварительных разговоров. Мародеры и грабители действуют именно так. При высадке на мысе Гнева, они насмотрелись на таких и на дела их рук. Там они, надеющиеся после 3 недель пути полнить хоть чем-то небогатые запасы продовольствия, были готовые к нападению мертвецов, но не ждали, что им будут стрелять в спину живые,  и потеряли едва ли не четверть отряда.  Но в Красных горах мародёрам делать нечего, здесь нет ни лавок, ни в спешке брошенных хозяевами богатых домов, если кого и встретишь, то разве что защитный гарнизон. А с ним связываться себе дороже.
Почти припав грудью к песку, перемешанному с колючими иглами инея, она выжидала, наблюдая.
Не мародёры? Значит горсточка пробившихся с севера?
Дорнийцы говорят, что 2 года назад, люди, надеющиеся найти укрытие в Дорне, шли через переправы сплошным потоком. К тому времени как Бриенна прибыла в  гарнизон,  поток вырвавшихся с мертвых земель превратился в редкие капли. Одиночки, пытавшиеся спасти себя и свою семью не доходили, погибая в дороге и пополняя и без того разросшуюся армию мертвецов. Пробивались небольшие отряды, способные слажено держать оборону и двигаться быстро. Но и таких отрядов не было уже несколько месяцев. Все земли, что лежат севернее Красных гор были пусты.

Ощущение холодной жути, что охватило ее при виде пустых берегов, мимо которых шли их корабли, так и осталось с ней навсегда, поселившись в груди, словно бородавчатая мерзкая жаба.
Человек устроен так, что в плохое ему верится с трудом, не любит он плохого, ему в хорошее верить хочется. И она верила, что все не так страшно, как говорят. Верила, когда до Тарта стали доходить смутные слухи,  когда об ужасах рассказывали  прибывавшие с материка на Тарт беженцы и когда вороны, рассылаемые мейстером, приносили черные вести из отдаленных замков. И даже когда вороны стали возвращаться назад с нераспечатанными письмами.  Тогда еще казалось, что это лишь временные проблемы, что не может это распространиться по всей земле.  Увидев с борта корабля своими глазами во что превратился Штормовой предел и все прочее побережье, лежащее к югу от него, она поверила во все разом.  И в плохое. И совсем в хреновое и в то, что тучей висящая над головой огромная беда может стать концом человечества, если не найти способ с ней справиться. 
Ни рыбачьих лодок, ни дыма над трубой, ни человеческого голоса. Только зловонные трупы. С наступлением темноты становилось еще жутче  - берег наполнялся труппами ожившими, тянущими мертвые черные руки, сверкающими синими глазами. Завидя корабли, мертвецы злобно щерились и шипели, иногда входили в воду и даже пытались плыть. Но, видимо понимая, что добыча слишком далеко и ее не догнать, отставали и возвращались на берег. На Эстермонте, наконец, удалось увидеть живых. Только гостям здесь были не рады, встретили горящими стрелами и не позволили пришвартоваться.
Мертвая холодная земля. Убитая и теперь разлагающаяся. Жалкие группки людей,  забаррикадировавшихся за каменными стенами, вымрут в течение пары лет от голода.
Тогда им, сметенным и подавленным стало казаться , что в мире не осталось больше никого. А когда, без малого через 2 месяца после отплытия с Тарта, достигнув берегов Дорна,  они увидели выставленные на дозоры, горящие костры и развевающиеся флаги...Тогда они  все разом заорали, засвистели, запрыгали. Есть живые, есть те, кто не сдался, а значит, есть и надежда.

Тарт. Тарт должен продержаться. Остров большой, и припасов хватит на пару лет. Хватило бы и дольше, не прибавься к его населению еще столько же из тех. кто бежал с материка. Но все же Тарт не Эстермонт, не узкая полоска скалистой суши. Там, есть возможность охотиться, возможно, мейстер найдет способ что-то выращивать в отсутствии солнца, береговая линия хорошо защищена, а рыба в море не перевелась, не смотря на изменение климата. Рацион не богатый, но голодная смерть тем, кого принял на своих землях лорд Селвин, не угрожает.

Надежды…надежды. Она покинула родные места больше года назад и надеяться – это единственное что ей оставалось. Отец, старый мастер над оружием, люди, которые жили в замке отца и которые знали ее с детства, все они были ее семьей. Страх за тех, кто остался в родном замке - это то, что не дает нормально спать, что посылает плохие сны, что заставляет думать о чем угодно, лишь бы не думать о главном. Но у нее хотя бы есть о ком думать. У некоторых нет и этого.

Она снова вгляделась в темноту. Если это и вправду отряд, пробившийся из-за гор - опасаться их не стоит. Они должны быть чертовски уставшими, чертовски голодными. И, по-хорошему, их бы отвести сейчас в лагерь, пока, перекрикиваясь с Арианной, они не привлекли внимание бродящих где-нибудь неподалеку мертвяков.  Но, обжегшись о молоке,  потом начинаешь дуть на воду. Поэтому Бриенна продолжала наблюдать, намереваясь  оставаться незамеченной, пока не поймет, чего ждать от незнакомцев.
Песок под боком был шершавый и холодный. Холод чувствовался даже через плотные слои одежды. Под кольчугой была толстая шерстяная рубаха, а поверх нее теплый стеганый камзол. Плащ с капюшоном остался в лагере, ползать по камням и песку в этой теплой, но длиннополой и тяжелой хламиде было слишком уж неудобно. Но сейчас Бриенна пожалела, что не стала его надевать. Ночь была холодная, такая, что дыхание превращалось в белый пар. Еще и снег повалил, и колючие снежные крупинки жалили щеки, словно оводы.
Пожалуй, если они намерены беседовать долго, я тут превращусь в сугроб
Бриенна осторожно перекатилась на другой бок, придерживая рукой ножны, привстала на колено, так, чтобы видеть и принцессу и говорившего с ней человека и замерла, встревоженная новыми донесшимися до ушей звуками.
Звуки шли не оттуда, где залег в темноте встреченный ими отряд, совсем с  другой стороны. Теперь уже было понятно, что это бряцает железо и шуршит осыпающийся песок. Шуршит под множеством тяжело переступающих ног.
Она напрягала зрение, пытаясь хоть что-то разглядеть за стеной темноты и сыплющейся с неба снежной крупы. Из-за возвышающегося в двух десятках шагах песчаного холма показалась чья-то голова, затем плечи. Поднимавшийся не глядя по сторонам сосредоточенно карабкался по склону, неуклюже и широко загребая песок руками и бряцая болтающимися, плохо подогнанными латами. Осыпающийся песок заставлял его сползать назад, и в молчаливом упорстве, с которым облаченная в гнутые латы фигура поднималась снова и снова, было что-то нечеловеческое.
Выбравшись на холм, латник,  медленно поворачивая голову огляделся. Глаза пылали синими морозными звездами.
Седьмое пекло!
Не таясь больше, она в несколько прыжков оказалось возле Арианны и незнакомца.
- К лагерю! - она схватила принцессу за плечо, разворачивая в нужную сторону, - а вы, -  обернулась на миг к незнакомцу, -  двигайтесь за нами. -
На холм выползли новые мертвецы. Один, два, дюжина.
Боги, как же страшно.
Почему каждый раз, когда она видит эти белые как не пропеченное тесто лица и синие огни глаз ей так страшно? Она быстро отступала спиной вперед, держа перед собой меч. Упыри, выбравшиеся на холм, продолжали тупо стоять, чуть покачиваясь, словно деревья на ветру. Свободной рукой Бреинна нашарила на поясе небольшой изогнутый рог. Металл, которым тот был окован, лип к губам.
ООууу
Над ущельем разнесся тягучий звук, от которого заложило уши.
ОООууууу
Воздух в груди закончился и она на мгновение отвела рог, чтобы вдохнуть поглубже.
Ооооууууууу.
В лагере должны услышать.

Отредактировано Brienne of Tarth (2016-03-07 13:01:56)

+3

5

Все пошло не так с самого начала.
Признаться, Джейме ни в коем разе не был удивлен, когда несколько сот говнюков в золотых плащах, которые громче всех, случалось, кричали, дескать, никому не отдадим Королевскую Гавань, замок, мол, за нами, как за стеной, разом полные штаны навалили, побросали мигом свои плащи и прочие приблуды и побежали вон из столицы, обгоняя друг друга. Не удивило его и массовое бегство дозорных со Стены - разумеется, тех немногих, кто остался в живых. Говорили, что уж эта армия никого не щадит и пленных не берет.
Говорили многое. Делали, ясен хрен, в разы меньше, в десятки раз.

Идею бегства куда-нибудь на Тарт, или на Эстермонт, или вообще к бесовой матери на Летние острова, где и сам Великий Иной не достанет, озвучивал каждый второй. Потом - каждый первый. Серсея, понятное дело, особенно никого не слушала, но когда разом побежали все прикормленные ею золотые плащи и в довесок кое-кто из Белой Гвардии, сестрица таки дрогнула. Правда вот, про Дорн, где пока что - как казалось - было безопаснее всего, она и слышать ничего не желала. Дескать, все дорнийцы нам враги. Джейме мозоль нажил на языке, пытаясь втолковать сестре, где и как она неправа, но так ничего и не добился, кроме согласия на бегство в сторону Тарта, по-другому это и назвать было нельзя.
Это было давно. Так давно, что Джейме уже и думать о том забыл. О том, как пришлось придушить поясным ремнем и выбросить за борт совсем еще сопливого Томмена. Серсея не давала, пришлось и ее на время успокоить. Рассеченная на затылке кожа после встречи с яблоком рукоятки меча заживет. Следы от зубов тех, в чьих жилах давно уже течет расплавленный лед вместо крови, не рассасываются и не заживают.
Это тоже было давно. До самого Тарта сестра отказывалась с ним говорить. Джейме ночами не спал, следил в оба глаза, чтобы на всякий случай успеть и не дать ей совершить очередную глупость. Серсея, должно быть, и эту его хитрость раскусила - она вообще удивительно быстро раскусывала все его хитрости, или они вовсе никогда таковыми не были.
Впрочем, это как раз не удивительно. Удивительно другое - как это у нее не хватило смекалки придумать более изощренный способ свести счеты с жизнью.

Наверное, тысячу лет назад сестра выбросилась в море с борта корабля. Даже не приказала рулевому сбросить ход. Тысячу лет назад корабль бросил якорь в прибрежных водах острова Тарт. Ему говорили, будто до Тарта мертвяки еще не успели добраться. Как же врали.
К счастью, их было немного. Может, пять, а может, и семь - совершенные пустяки для тех, кто шуток не любит и не понимает и кто владеть оружием научился едва ли не быстрее, чем ходить. В этот раз мейстерские байки насчет огня и, как там его, обсидиана оказались как нельзя кстати.
До замка, в котором, точно крот, окопался Селвин Тарт, Джейме дополз один. Насилу вышедший победителем из относительно короткой схватки с упырями на морском берегу - должно быть, попались неопытные. Именно, что дополз - ноги его не держали, в голове повисла звенящая пустота, точно ему через ухо высосали мозг, а вместо правой руки остался кровоточащий обрубок, наскоро перетянутый обрывком парусины. Мертвяк попался проворный, вот ведь сволочь, и успел-таки тяпнуть его за руку прежде, чем досыта нажрался горящих головешек, оставшихся от недавнего пиршества его же собственных друзей. Размышлять как-то особо времени не было.

Все это было очень, очень давно. Наверное, когда-то давно была другая жизнь. Кто знает. Теперь же Джейме скрючился на неуютно холодном песке в неподъемном отсыревшем плаще и пристально всматривался в темноту, глаза, к счастью, привыкли к полумраку уже настолько, что тот сделался прямо-таки прозрачным.
Показалось? Нет, определенно не показалось. Так, к счастью, только живые трубят в рога.
Стоявший неподалеку дозорный перехватил сигнал, теперь уже трубили два рога, затем и три, и четыре, заглушая голос самого Джейме:
- К оружию!

+4

6

За время с момента падения Королевской гавани через Принцев перевал прошло множество выживших, и хоть с каждым месяцем их количество всё сокращалось, но тем не менее под укреплёнными окровавленными копьями воротами Башни радости то и дело появлялись едва живые, измотанные долгой и опасной дорогой люди. Кто-то выкрикивал свои имена, припоминал подвиги отцов и дедов и велел немедленно открыть именем короля, а кто-то просто беспомощно хрипел сухими губами. Но даже окружённые смертью люди оставались людьми. К сожалению, как успела усвоить принцесса, это редко обозначало что-то хорошее. Мало оказалось опасности со стороны мёртвых, от живых порой исходила не меньшая. Одними из таких были последователи огненного бога,  руководимые колдунами с уродилвыми лицами испещрёнными рисунками языков пламени. Разум совсем покинул их, опьянённые идеей всеобщего очищения огнём, они подкарауливали горстки выживших, пробирались в укрепления и выжигали всё до тла, иногда вместе с собой. И после нескольких сожжений  поселений выживших у принцессы был ясный приказ не пропускать дальше никого, кто вызывал подозрение в том, что его разум помутнён мертвецами или огнём. Жестокий, но необходимый приказ. Именно поэтому появление незванного гостя из темноты, пусть он не был мертвяком, больше не трогало её сердце. Любое появление, кроме этого. Голос, этот голос. Будто насмешка, будто мало было тех ночей, когда он являлся во снах, звал её, прося помочь. Или в тех, где слова срывались уже с мёртвых, посиневших губ, а чёрные руки тянулись к её шее, давили-давили-давили.
Принцесса тряхнула головой и медленно повернулась, всё ещё держа копьё на изготовку. Её небольшой поисковый отряд был неподалёку, одного окрика достаточно, чтобы с десяток верных ей копий и мечей окружили  незваных гостей. И хорошо бы оказалось, что их намерения благие. У неё был слишком долгий день, чтобы проявлять милосердие к безумцам.
- Лучше назови себя, прежде чем отдать ещё один приказ, путник.
Яркий лунный диск заволокло облаками и с небес повалил мелкий колючий снег, оседая на губах принцессы, кусая их. Недобрая примета для тех, кто был вне стен замка. За холодом приходят мертвецы. Тиена, где же ты?
- Деймон Сэнд, бастард из Дара Богов. Мои люди устали и хотят вернуться на родину. И названные предателями, они готовы оправдать своё честное имя перед принцем.
Глупое сердце пугливым вороном забилось в горле у принцессы, не желая давать путь словам. Столько потерь за эти месяцы, неужели, боги решили смилостивиться? Нет.
Ледяная корка, сковавшая когда-то ласковые пески, громко хрустнула под чьей-то ногой. Звук шёл не со стороны лагеря, так что надежды, что это просто кто-то из травящих байки у костра  отошёл, чтобы справить нужду, не оставалось. Может, это выжившие? Но нет, их бледные тощие личики с острыми, как острие её копья, скулами приютились за спиной у своего провожатого. Арианна выступила вперёд, заслоняя их от того, что надвигалось из-за дальнего холма.
- Если у твоих людей есть мечи, бастард из Дара Богов, - она обвела взглядом совсем юные лица, многим из них было даже меньше, чем Тристану, а они уже познали холодный ужас, -  пусть они достанут их.
На плечо принцессы легла тяжёлая ладонь Тартской девы, которая как всегда пыталась защитить. Безрассудство её порывов вызывало уважение, но, как и многие, она отказывалась признать, что у Арианны хватит сил сделать это самой. Отгораживая уставших путников собой, она поравлялась с неледи, медленно отсутупая назад. Огонь, в лагере был огонь.
Казалось, мертвяков мало занимало всё, что происходило перед ними. Отрешённые, они пошатывались от резких порывов ветра, бредя вперёд, буравя яркими ледяными глазами черноту ночи. Проржавелые латы бряцали на их иссушенных морозом телах. Принцесса насчитала несколько десятков, но сухой хруст льда подсказывал, что вслед за ними идут другие. Копьё описало полукруг, нацеливаясь в грудь предводителя мертвяков, которые совсем не знали страха. Сколько раз она видела это, но всё равно каждый раз сердце замирало на долгие мгновения перед первым ударом. Арбалетный болт опередил её, но мертвяк только пошатнулся. Хватит с неё отступлений, принцесса рванулась вперед, пропуская острие копья между двумя пластинами доспеха. Треск натянутой плоти под её копьём напоминад звук, с которым рвётся лошадиная подпруга.
- Назад!
Арианна поскользнулась на обледелелом камне, но сумела удержать равновесие, сильным ударом древка сбивая следующего мертвяка с ног. "Не подпускай их близко, помни, что даже змея бессильна, если перехватить её сочащиеся ядом зубы". Новый удар и мёртвая кровь из горла уродливыми чёртыми сгустками потекла по копью. Она провернула острие, расширяя рану, а мысли остались далеко позади. Всё, что она могла делать сейчас, это ранить, бить, сваливая тела в уродливую копошащуюся кучу, предоставляя острому мечу неледи завершать работу.

+4

7

Два года назад Деймон Сэнд, убеждённый, что поступает правильно, последовал за своим отцом в ледяную пустыню. Он тогда верил, что должен поддержать сира Аллириона в любом его начинании, и, не будучи уверенным сам, с горячностью молодого вождя убеждал своих товарищей, что нет для них лучшего шанса показать себя.
А потом Доран грозился объявить всех сторонников Риэна изменниками, и половина из тех, кто только что согласно кивал, собираясь в путь, падали принцу в ноги, вымаливая прощение. Деймон их презирал.
А потом Доран объявил, что все дорнийцы, как семья, должны быть вместе в эти тяжёлые часы, и пообещал тем, кто ещё устоял, достойную награду за верную службу. И половина из оставшихся, алчные до похвалы, предпочли поднять мечи лишь на защиту своих домов. Деймон презирал и их.
А потом рука Риэна на одно мгновение стала недостаточно крепкой, и его глаза загорелись ярко-синим, как и у тех, кто его ранил. Деймон презирал только себя.

Холодный ветер с силой обдувал безразличные камни, стараясь сорвать с них залёгший лёгкой корочкой иней, в чёрном песке утопали каблуки сапог. Он узнал этот голос, звучавший решительно, но не то гневливо, не то раздражённо. И разве мог бы он вспомнить его в тот же момент, когда бы не запечатал навсегда в памяти все интонации, вибрации, паузы для глубоких вдохов? Когда бы не вслушивался для этого - не единожды - в сбитые, как простыни, речи, в разговоры, скрашивающие часы безделья, в смех и приказы, отданные горделивым тоном, когда поднималось вверх разрумянившееся лицо, и были сжаты розовые, иногда чуть припухшие губы, чтобы доказать свою серьёзность.
Теперь он был ледяной, как снег, ударявший по щекам, отчего нелегко было поверить, что его источник - те же самые уста. Слова вставали комом в горле, и, старательно их проговаривая, Деймон старался разглядеть в темноте знакомое лицо. Два года назад он не попрощался, потому искренне верил в приметы и в то, что тогда сможет вернуться и взглянуть в него снова.
Разве такое возможно?
Неуклюжие шаги, которые ни с чем не спутать, и женщина-рыцарь, отдававшая приказ, словно окатили Сэнда кувшином ледяной воды. Готовый к выстрелу арбалет первым вступил в бой. Он подчинился указаниям обеих женщин, поворачиваясь к своим спутникам.
- Сирот нужно отправить впереди. - Его рыцари согласно кивнули, извлекая мечи из ножен.
В спешке они не сразу заметили, как один из мальчишек, самый младший, не двигаясь с места, глядел с ужасом на то, как шагали, переваливаясь и угрожая ему своим оружием, мертвецы. Он опустился в бессилии, закопав колени в холодный песок, и в такой позе застыл, обхватив себя окоченевшими руками. Ветер и снег трепали его волосы и залезали под одежду, и весь он дрожал, а белые бескровные от голода губы шевелились то ли в молитве, то ли в бессвязном бреде. Никто из них не мог его ждать.
Он не встал даже когда Деймон начал настойчиво трясти за острое, хрупкое на ощупь плечо, покрытое тканью тёплой, совершенно не по размеру, одеждой, и ударял сухими ладонями по впалым, покрытым ещё не высохшими слезами щекам.
- Вставай же, проклятье! - Сэнд нетерпеливым жестом отослал остальных вперёд и выстрелил в голову мертвяка, подобравшегося к ним чересчур близко, а затем ударом ноги скинул его вниз по склону. Он перезаряжал арбалет всегда уверенной и твёрдой рукой, и уже кричал ребёнку чуть ли не в ухо. - Вставай, мать твою! - Ещё один выстрел, тяжёлый каблук сапога дробит кисти рук упавшего покойника. Сбившиеся в стаю, они подходят, пока Деймон возится здесь с тем, кто уже должен был стать одним из них, и достаёт меч.
- Пожалуйста, поднимайся. - Он старается говорить мягче, пока одним точным ударом, словно толстый ствол дерева, прорубает напополам заледеневшую шею, чуть ниже закрытую воротом кожаного доспеха. Пытается поднять его за плечо свободной рукой, но мальчик противится, и оказывается чересчур тяжёлым, несмотря на размер. В раскрытых, полных ужаса глазах отражается всё больше синих огней, маячащих перед ними. Деймон должен идти вперёд, пока не стало слишком поздно. Веки мальчика (ему даже неизвестно его имя) закрываются, он, не опуская рук, вскакивает с места и бежит к мертвецам - это ведь милосердие? - и арбалетный болт проходит насквозь.
- Проклятье. - Он догоняет отряд, по пути перезаряжая оружие дрожащими руками. Огни в лагере уже было видно.

+3

8

Короткие арбалетные стрелы  одна  за другой летят во тьму, и каждая находит свою цель. Этот бастард из Дара богов неплохой стрелок, жаль толку от его стрельбы не много. Железный наконечник  легко пробивает гнилую плоть, только упырь, сбитый с ног выстрелом,  поднимется, даже если будет сплошь утыкан болтами. А вот мальчишка, метнувшийся мимо нее и принцессы, навстречу жутким качающимся на ветру фигурам, сбитый влет милосердным выстрелом, остается лежать там, где упал. Как легко превратить живого в мертвого и как много усилий нужно, чтобы заставить поднятого мертвеца вновь умереть.
Что заставило этого, почти прозрачного от голодной жизни взаперти, ребенка, кинуться в объятия упырей? Обезумел от страха или в полусгнивших лицах ему почудились знакомые черты? Те, кто надвигался  сейчас на них, были когда-то людьми. Отцами, братьями, чьими-то возлюбленными. Меч, изготовленный для атаки, дрогнул в руке, Бриенна замерла перед медленно переваливающимися с ноги на ногу фигурами, вглядываясь в оплывшие черты, страшась того, что и для нее они вдруг сложатся в дорогое, искаженное предсмертной мукой лицо.
Но человеческого в тех, кто поднимается перед ними на холм, мало,  и дело даже не в неуклюжих движениях, не в черных руках, ни в холоде кожи. Синие провалы их глаз излучают ненависть в чистом виде, не живую ненависть, а какую-то инфернальную, просто что-то совсем чуждое человеку, от чего мороз продирает по коже.
Нет, нельзя об ЭТОМ  думать, как о человеке, как о ком-то у кого было имя, родственники, теперь это просто ходячая смерть, лишенная воспоминаний и милосердия. И заградительные отряды встречающие мертвую армию среди холодных ущелий Красных гор  - это последний щит тех, кто выжил. Мечи во тьме. Дозорные на стене.
В грудь совсем близко подобравшейся нежити втыкается острое жало длинного копья Арианны, с мерзким звуком протыкая иссохшуюся промороженную плоть. И это помогает Бриенне разом стряхнуть навалившееся оцепенение. Коротко замахнувшись, она  бьет мертвяка по голени, подрубая шаткие ноги. Принцесса, подавшись вперед, копьем пригвождает к песку рухнувшее тело, и Бриенна с силой опустив меч, отсекает упырю голову. Руки и ноги обезглавленного мертвяка, теперь похожие на чудовищные паучьи лапы, беспорядочно скребут по черному песку, все еще пытаясь ухватить кого-то из живых. Следующий мертвец, бредущий за первым, спотыкается об эти растопыренные конечности, и сам падает на гостеприимно подставленный меч.
Добро пожаловать в Дорн, дорогие гости.
Блестящий металл насквозь пробивает прогнившие латы, вместе с прогнившей мясом,  и острие меча, вымазанное черной  кровью, торчит из спины, словно клюв жуткой хищной птицы. Мертвые пальцы, не чувствующие боли от режущего их металла, вцепляются в клинок, силясь вырвать, вывернуть его из рук и приходится несколько раз ударить мертвяка сапогом, прежде чем удается отбросить тяжелое тело и высвободить оружие. За это время сбоку успевают наползти сразу несколько лязгающих болтающимися латами беспокойников. Цепкие руки цепляются за обувь и одежду, выдергивают зыбкий песок из-под ног, тянут к подножью холма, в самую гущу мертвых тел. На помощь приходит кто-то из людей, приведенных бастардом из Дара богов, его удары сбрасывают вниз сначала одного упыря, потом другого, предоставив ей возможность подняться и расправиться с третьим. Она коротко кивает, но мужчина слишком поглощен боем, чтобы заметить ее благодарность. Да и ей самой некогда отвлекаться. Она раз за разом наносит удары, круша ломкие мертвые кости, отсекая пытающиеся схватить черные руки, сбрасывая тела поверженных врагов  к подножью холма, на котором идет бой.
Я меч во тьме, я щит, охраняющий царство людей.
Сражающиеся с ходячей смертью в Красных горах никому не клялись и не давали никаких обетов. Но слова древней клятвы возникаю в голове сами собой.
Сколько чудовищ еще скрывает ночная мгла, скольких им предстоит изрубить в капусту, прежде чем  неспешный зимний  рассвет  упокоит поднятых мертвецов до следующей ночи?
На черный песок перед ней вдруг ложатся алые колеблющиеся всполохи и пелена тьмы, сжимавшая со всех сторон, словно отступает. Кинув кроткий взгляд через плечо, она с облегчением убеждается, что из лагеря подоспела  подмога. Сир Джейме, как и полагалось, поднял отряд по тревоге. Значит, в лагере разожгли яркую цепочку костров и готовы встретить мертвое воинство во всеоружии. 
Пришедшие от костров им на  помощь держат в руках не только мечи и копья, но и тяжелые промасленные факелы, ярким светом разрывающие ночную тьму на куски. Один из подбежавших, с силой размахнувшись, кидает факел в толпу мертвецов, расцвечивая ночное небо снопом огненных искр.
Удивительно - зомби замирают и таращатся на огонь. Взгляд выхватывает из черной толпы мертвеца оцепенело разглядывающего свои горящие руки. Синева его глаз в свете огня померкла и больше не кажется яркой. На изгрызенном разложением лице – маска сосредоточенного внимания.
Мы  огонь, который разгоняет холод,  мы – свет который приносит рассвет.
Рассвет станет их спасением, но до него еще надо дожить. И среди лагерных костров шансов на это у них будет куда больше. Упыри медлительны, неповоротливы и плохо соображают, но их слишком много и им не известна усталость, а руки живых устав, теряют стремительность и силу. Бриенна уже чувствовала, что меч потяжелел с начал боя чуть не в половину,  и мышцы жжет при каждом взмахе.
Она снова касается плеча Арианны.
- Надо уходить к лагерю, к кострам. Пойдемте. -
У Бриенны нет сомнений в боевом мастерстве дорнийской правительницы, но, охваченная азартом боя, та способна забыть об осторожности.
- Пойдемте же. Нет нужды рисковать. Утром вы предадите огню всех бродивших поблизости мертвецов разом. -
Огонь – единственное, что может служить надежной защитой для  живых, рискнувших оказаться  в ночи вне стен каменных замков. Ночь – время мертвецов, а не людей. Те, кто встретит утро живыми, должны будут собрать и сжечь все мертвые тела, истребив воинство, днем являющееся лишь хладными трупами, но с наступлением ночи способное вновь подняться.

Отредактировано Brienne of Tarth (2016-03-27 16:34:01)

+4

9

- Куда? Назад, Иные вас задави совсем, НАЗАД!
Несколько человек разом, все, как один, совсем еще сопляки, только-только отхватившие своих "сиров", не выдержали, должно быть, ожидания и бросились вперед, в середку боя, размахивая мечами.
Что ж, в таком случае чью-то тактику получится предугадать - если, конечно, у мертвяков есть мозги, способные выдумать хоть мало-мальскую тактику.
- Отозвать?
- Похороним, - толпа между тем приближалась к лагерю, и разглядеть, кто там пока еще живой человек, а кто - так не очень, представлялось заданием довольно сложным.
Идиотов, которые выскакивают, когда их не просят, из-под защиты днем и ночью горящих костров, заслуживают далеко не воинскую славу, а самую что ни на есть гнусную смерть. Потому что подвергают опасности остальных. Джейме всматривался в гущу боя, стараясь по возможности не пропустить ничего. Сейчас как есть обосрутся и побегут обратно, а кто, спрашивается, отдуваться будет потом?
И предчувствие не обмануло.
Сначала Джейме разглядел здоровенную, возвышающуюся надо всеми разом, казалось, фигуру Бриенны Тарт. Бриенна шутя орудовала таким же внушительным, как и она сама, мечом, раскидывая мертвяков направо и налево, рядом с ней терлась дорнийская принцесса с копьем, - Боги, с копьем! на толпу! - а чуть поодаль держался некто, которого обе женщины, похоже, старательно оберегали. Впрочем, ему ведь могло и показаться. Темно и в глазах рябит от костров.
В середке боя вспыхнуло пламя - видимо, кто-то догадался бросить факелом в толпу. Мертвяки попятились, шарахнулись от огня; от толпы отделился один человек, потом еще и еще - схватившись за голову в животном ужасе, трое бежали обратно к лагерю, пустые ножны лупили их по бедрам, а мечи, как и доблесть, они, похоже, уже успели растерять.
Джейме вышел вперед, за заградительную линию, нужно было подобраться к Бриенне и увести ее уже в лагерь - до рассвета совсем немного осталось, на рассвете они уйдут, они просто должны уйти, но если Бриенна Тарт сейчас не пошевелится, на следующую ночь она встанет против него.
Дорнийцы, составлявшие едва ли не две трети его войска, хмуро подбирались, перекладывая из руки в руку кривые сабли.
- Пошли, - кажется, мертвяки немного отступили, должно быть, испугались огня. Однако это ненадолго, очень ненадолго. А чтобы отбить от полчищ восставших трупов двух женщин и одного мужчину, человек пятнадцать нужно, не больше.
- Сир Джейме! Сир Джейме! - один из тех парней, что выскочили поперед батьки в пекло, как только подняли тревогу, вопил не своим голосом, бегом возвращаясь назад к лагерю. - Назад, сир Джейме! Уводите людей, назад!
- Не блажи! - Джейме ухватил паренька за шиворот и слегка встряхнул, как нашкодившего щенка.
- Сир Джейме, их там столько... - парень заскулил и попытался заслониться руками. - Тысячи. Десятки тысяч.
- Пьян, что ли? - Джейме швырнул его дорнийцам и обернулся к Бриенне: - Если ты еще здесь не закончила, советую поспешить.
Рядом заорал вдруг, повалился на холодный песок дорниец, державший рыцаря. Он из Королевской Гавани прибыл, этот парень, еще задолго до того, как сбежала в Дорн королевская семья. Прибыл явно не чтобы с мертвяками сражаться - чтобы спастись, как и многие здесь. Это потом за них, многих, решили,  что они непременно будут сражаться, а как, зачем, во имя чего - никто из них не знал. И Джейме не знал.
Вся надежда была на дорнийцев и их корабли. Кто знает, быть может, за Узким морем найдется место для горстки людей, - пока еще людей, - измочаленных бесконечной войной.
Дорниец корчился на песке, прижимая к груди руку, Джейме развернулся, ударив наотмашь мечом то, что некогда было сопливым рыцарем из Королевской Гавани, затем последовал еще один удар - на этот раз отсекший дорнийцу кисть руки. Джейме и сам так же спасся когда-то, правда вот, самого себя искалечить было гораздо, гораздо сложней.
- Заберите его! - люди, способные держать оружие, сейчас на вес золота, а тут еще и такой пустяк, левая рука, это же тьфу, была бы правая цела, да, была бы цела... Джейме схватил за руку дорнийскую принцессу, перчатка у него была влажной от чужой крови. - Пошли! В лагерь, бегом! Бегом!

+3

10

Однажды старый сенешаль позволил себе слишком много вина за праздничным столом. Принцесса уже не помнила, по какому поводу пировали, но слова старика, на чей век выпало достаточно сражений не только с мертвяками, врезались в её память, будто высеченные кинжалом по коже. За всё то время, что ему приходилось наблюдать, как льётся кровь, - рассказывал старик, - самыми страшными были битвы с ходячими мертвецами. И не потому, что они почти не чувствовали боли или не могли внять разумному слову, а потому, что эти битвы проходили в кромешной темноте и тишине. Только тяжелая поступь сапог и редкие вскрики ещё пока живых воинов. А потом наступала полная тишина. Именно так командующие понимали, что и этот бой проигран. Сейчас же вокруг принцессы творилась полная неразбериха: воины из отряда бастарда из Дара Богов отступали, прикрывая с собой оставшуюся горстку детей и друг друга, пока наконец не достигли лагерных костров. Послышались приветственные крики узнающих друг друга дорнийцев – она успела услышать громкий хвастливый пересказ, перемежающийся хрустом мёртвых костей,  о давнем споре юных Блэкмонтов, от чьего меча поляжет больше мертвяков. В последний раз лидировала сестра. В отличие от ворчливых северян, её люди никогда не теряли присутствие духа.
И как бы в доказательство верности этих мыслей из-за мелькания факелов и метущего снега показалась рука, грубо схватившая её чуть выше запястья. Порыв ветра в который раз затрепал пламя, и Арианна разглядела возвышающегося над ней Цареубийцу. Воистину, если и был в её лагере кто-то, кто причинял ей постоянное беспокойство своим своеволием, это был Ланнистер. Последний лев из своего рода, насколько она знала. Сжав зубы от неуважительного тона, она раз за разом принимала его советы, зная, что с каждой вылазкой и каждым штурмом он оставался одним из немногих, у кого был опыт и в битве, и в командовании. Но если у Бриенны Тартт, которая и притащила на своих неженских плечах последнего льва, было к тому же уважение к нравам и законам приютившего её Дорна, то Цареубийца, как и остальные северяне-мужчины, плевать хотел с самой высокой башни Солнечного Копья на то, что Дорн не разделял право носить оружие по тому, что скрывалось у воина под одеждой.
Остриё копья в её руках задрожало от возмущения, но всё же опустилось к заиндевевшему песку. Где-то позади в лагере раздался очередной протяжный крик раненного. Под защитой высоких стен Башни радости бедняге ещё могли помочь, но здесь, скорее всего, он был обречён. Чтобы отразить атаку, нужны все мечи, и если он сам не сумеет удержаться от смерти, никто не сможет ему помочь. Принцесса подавила непрошенную волну жалости и запрокинула голову.
- Постройте людей, сир, - её взгляд предостерегал от возражений, пусть и приходилось отдавать приказы так странно. – Это люди с Простора, отряд небольшой, только мертвяки.
Она обернулась через плечо, всё ещё ослеплённая мелькающими факелами. Пусть провалятся к Неведомому всё и все, где Деймон? Последний раз она успела увидеть его поверх голов мертвяков, когда он отправлял болт в спину потерявшему разум мальчишке. Они отступали почти совсем рядом, так где он? Один раз она уже поверила и позволила уйти. Второго не будет.
Принцесса освободила руку из скользкой перчатки Цареубийцы и выхватила факел из рук стоящего позади рыцаря, кивком показывая ему вернуться в лагерь вместе с остальными. Отчётливо ощущая затылком неодобрение северян.
Верное копьё упало на песок, а принцесса ткнула трепещущим на ветру пламенем в то, что осталось от лица ближайшего мертвяка. Меч, ей нужен меч.
- Арианна! - крик раздался гораздо дальше, чем она предполагала. Но пусть лучше она отправится к Неведомому, чем позволит каким-то гниющим розам отобрать у неё право самолично расправиться с тем, кто виновен в бесчисленных бессонных ночах, которые она провела в своих покоях. Нужное оружие нашлось достаточно быстро к одного из павших мальчишек бастардова отряда, хоть разглядеть его потемневшее от загустевшей крови лезвие было и непросто. Куда сложнее оказалось пробиться через оцепление как минимум десятка мертвецов, в середине которых она успела заметить мельтешащий плащ, то и дело уворачивающийся от тянущихся к нему рук и оружия. У самых ног Деймона жался совсем крошечный и тощий ребёнок, бусинки его глаз блеснули в свете её факела. Ради него бастард так отстал от своего отряда? Ради этого покинул её много месяцев назад? Он такой же безумец, как и его отец, которому не хватило смелости даже отстоять свою глупую идею на Совете.

+4


Вы здесь » Seven Kingdoms » Восьмое королевство » Unbowed, Unbent, Unbroken and Zombie